Глава 17
Решение, которое оформилось у Ислама, не было внезапным, а стало результатом глубоких размышлений, выматывающих бессонных ночей в его каморке. Находясь на краю кровати и, обхватив голову руками, он думал о Лейле. Её испуганное лицо, когда она просила его не идти к отцу, на контрасте с той редкой, искренней улыбкой, которая осветила её лицо в машине на закате, терзали его. Ислам больше не мог сносить эту двойственность. Выросший в строгих традициях чести и долга, он воспринимал их тайные свидания не как сладкое наслаждение, а как упрек собственной трусости. Каждый вечер перед расставанием он чувствовал себя не защитником, а уставшим мальчишкой, который ворует конфету.
Он направился к дяде Ахмаду, человек с мудрыми глазами, и поделился с ним своими терзаниями, не подозревая, что ждёт от него понимания. Тишина в комнате только усиливала напряжение. Ахмад, раздумывая, произнёс: "Девушка из семьи Султановых… Ты понимаешь, к чему это может привести? Их мир не основан на чести, а на деньгах и силе. Ты — как пришельцы для них. " Ислам, вздыхая, признал это. Он хотел, чтобы дядя стал его адвокатом и обратился к её отцу, указывая на свои намерения.
Ахмад, наблюдая за племянником, принял решение помочь. "Если твое намерение серьезно, я буду твоим голосом," — согласился он, но предупредил о возможной тяжести последствий.
Подготовка к сватовству
Подготовка к визиту к Аслану проходила основательно. Ахмад выбрал свою лучшую черкеску, и они привлекли ещё одного уважаемого аксакала. Каждое слово обсуждалось с тщательностью, ведь это было больше чем просто сватовство — это была попытка пробиться сквозь преграды богатства традицией и порядочностью.
Когда они прибыли к дому, Аслан сам встречал их, демонстрируя самую безупречную учтивость. В кабинете, обставленном с легкостью двора властителя, началась беседа о делах и традициях. Ахмад, владея словом, плавно подвёл речь к сути: "Ислам, мой племянник, желает стать защитником твоей дочери". Однако с каждой минутой стало ясно, что Аслан не рассматривает Ислама как равного. Слова приглашения напоминали укор от презрения. Это было не просто "нет", а полное игнорирование.
Слухи из университета
Тем временем в университетской среде начали распространяться слухи, как облако ядовитого тумана. Информация о Лейле и её отношении к Исламу расходилась от подруг до преподавателей. Лейла ощущала на себе острые взгляды и насмешливые улыбки, её тайная жизнь стала общественным достоянием. Каждый взгляд и поучительная интонация воспринимались ею болезненно.
Однажды, в разгар деловой встречи, Аслану позвонил деловой партнёр с настоятельным предупреждением о том, что его дочь "крутится" с преподавателем. Это вызвало у Аслана настоящий гнев, и когда Лейла вошла в кабинет, он уже был в ярости. Он принялся за дело, вытаскивая из неё признание; реакции Лейлы были полны страха и уверенности одновременно.
Аслан бросил угрозы, сравнивая Ислама с "голодранцем", и каждый его вопрос обжигал Лейлу, пока ненадолго не прервал их разговор неожиданный звонок. После двух похоронных фраз, произнесённых Асланом, он ушёл, оставив Лейлу в состоянии шока.
Лейла бросилась к выходу с одной мыслью: она должна увидеть Ислама, пока не поздно. В её сердце бушевал лишь страх и желание быть с ним, игнорируя все остальное.
